Пограничник

Я хочу служить в пограничных войсках

«Днем тогда границу охраняли парными нарядами. Один поднимался на дерево и наблюдал. Другой отдыхал под деревом и доставлял товарищу еду. Потом менялись местами и обязанностями. Ночью охрану несли одиночными нарядами — так обеспечивался более широкий фронт охраны.
Усталость достигла предела, а комендант все давил и давил: «Все, все на границу!  Отдых потом, после…»
И. М. Петров (Тойво Вяхя), «Мои  границы».
Экзамен № 1

«При сдаче политической подготовки… лучшими были младший сержант Камнев Сергей, рядовой Серов Валерий, рядовой Авакян Игорь. Им объявлена благодарность от проверяющего. Нам осталось два предмета — огневая и ЗОМП. Приложим, все силы для сдачи их не ниже чем на «хорошо».
Эта «молния», написанная рукой замполита, который недосыпал не первый день, сразу бросалась в глаза приезжим и давно приелась «коренному» личному составу заставы. За ее телеграфным стилем угадывалось растущее, накапливающееся с каждой минутой напряжение. Люди виду не подавали, но по всему чувствовалось — нервничали. В самом деле, оставалось сдать два. только два предмета, а проверяющие все не ехали. Правда, торопиться им смысла не было: почему-то именно накануне стрельб решили на полевом учебном центре установить новое оборудование, и теперь операторы во главе со спешно вызванными из соседних частей майором и прапорщиком бились над его отладкой. Дело же, как зачастую бывает, не шло,. хоть ты тресни. Заколодило, одним словом.


Экзамен № 2

Вечером комендант участка подполковник Дрнга приказал дежурному по заставе поднять повара. Вскоре к Тимофею Ивановичу, беспокойно мерявшему широкими шагами коридор первого этажа, подошел сухощавый темноволосый солдат.
—    Есин, — тихо, словно боясь разбудить спящих на втором этаже, начал комендант, — совесть у тебя есть, Есин?
—  Так точно, — понурился повар, сразу став ниже ростом.
—  В таком разе скажи-ка, будь ласка, чем ты накормил операторов, которые ушли в ночь на ПУЦ?.. Да не молчи, чего стесняешься. Одного молочка дал попить с хлебушком — и отпустил с богом? Ну вот. а говоришь — совесть. Они ж до свету по ПУЦу этому мотаться будут, а потом, может, со свету опять дотемна.
Пауза разлилась тяжелая.
—  Иди, рядовой Есин. Иди, спи. Устал ты за день шибко, намаялся…
—  Товарищ подполковник…
—  Шагай, Евгений, шагай. Поздно уже.
Время было действительно позднее. Голова с дороги побаливала, и, простившись с комендантом, я вышел на крыльцо. В окне заставской канцелярии горел свет, оттуда доносился сочный голос. Дрига обзванивал свои заставы.

Экзамен № 3

Пестрый дятел еще только робко пробовал неуверенной утренней дробью разбудить дремавшие окрест в тумане сосны, а рядовой Чаккиев уже нес на заставу ведро парного молока.
—  Понравилось хозяйство? — поздоровавшись с ним и со мной, спросил комендант.
Вопрос показался риторическим. Еще бы! Если считать молодняк, более двух десятков коров, свиней, просторная теплица, даже механическая дойка — такое не часто встретишь на границе.
—  Кто знает, может, и хорошо, что нечасто, — задумчиво протянул Дрига.

Экзамен № 4
Странное дело: постепенно, как-то исподволь многим старшинам застав стало удобно напрочь забывать… о своих основных обязанностях, размышлял вслух Тимофей Иванович. Странное прежде всего потому, что мы, офицеры, стараемся этого не замечать: застит глаза выполненный план по мясу, образцовый порядок в пронафталиненном вещевом складе. Да и иной журналист (честное слово, не хочу вас обидеть!) подливает масла в огонь, воспевая прекрасного хозяйственника и утверждая, что главная забота старшины — это чтобы солдат был обут, одет, вовремя и сытно накормлен, отдыхал в чистоте и тепле. Расписывает, мало того — вывод делает, будто о лучшем старшине пограничники не мечтают. Ничего подобного! Сейчас солдаты мечтают как раз о том, чтобы старшина и опытом охраны границы с ними поделился, и поговорил, к примеру, о современной музыке, литературе. Они, хоть Виталия Дольского взять, ныне очень многим интересуются —-от космоса до брейка… Слов нет, вкусный обед, обувка-одежка важны. Это — некоторые из главных забот старшины. Именно так — некоторые, пристукнул ладонью по столу Дрига, ибо далеко не все и даже не самые главные. Самые определены уставом, этим мудрым сводом воинских законов. В нем раздел, где изложены старшинские обязанности, начинается словами о том, что в мирное и военное время он в первую голову отвечает за правильное несение службы солдатами и сержантами, за воинскую дисциплину и поддержание установленного    порядка, а в отсутствие офицеров выполняет обязанности командира подразделения. Вот ведь, оказывается, что ставится, или. во всяком случае, должно ставиться во главу угла при оценке работы любого старшины, вздохнул комендант. Это — как компас, как индикатор, позволяющий безошибочно определить, находится человек на своем месте либо занимает его не по праву… Компас компасом, а старшины-животноводы, старшины-кладовщики у нас есть, продолжал Тимофей Иванович. Нам, офицерам, оказывается, так спокойнее в предвидении неизбежных ревизий да комиссий, которые начинают и зачастую заканчивают свою бурную деятельность, не выходя из заставского склада. В общем, взваливаем на себя дополнительный груз служебных дел, снимая его со старшинских плеч. Снимая добровольно — никто никогда не издавал бумаг, предписывающих старшине заниматься только хозяйством… Однако рано или поздно настает пора держать экзамен, чаще всего в виде итоговой проверки. Тут-то начальник заставы и его заместители с удивлением обнаруживают, что. скажем, стрелковых тренировок они провели маловато, а самоподготовки проходили при разительном «численном меньшинстве» слушателей группы политзанятий. Обнаруживают и начинают вспоминать. В результате воспоминаний выясняется, что в разгаре лета многоопытный старшина упросил, пока есть погода, выделить на несколько дней косарей, осенью — грибников, а такого-то весеннего числа — огородников. На заставе же во всех ипостасях, от пахаря до косаря, выступает, известно, солдат, живущий по рассчитанному до минуты распорядку. Когда он, Виталий Серов или Игорь Авакян, будет осваивать косу с граблями? Не за счет службы, до этого, к счастью, еще не дошло, — за счет учебного времени, ведь другого ист. Пограничники — парни сметливые, освоят. Заготовят искомые семьдесят тонн сена. Только не нужно на проверке удивляться их четверкам вместо пятерок и тройкам вместо четверок…

Экзамен № 5

Подполковник Дрига не был против. Он был всецело «ЗА». За то, чтобы каждый офицер, старшина и солдат занимался своим главным делом — охраной границы, учебой. За подсобное хозяйство, но в разумных пределах, без придания воинскому подразделению функций, типовой молочнотоварной фермы. За, наконец, превращение заставы образцового быта в заставу, образцовую во всех отношениях, а здесь есть еще над чем поработать.
— Правильно я излагаю, Олег Анатольевич? — Дрига живо повернулся к находившемуся здесь же, в канцелярии, старшему лейтенанту Луцких.
— Ну и добре. Кстати, ч го-то я. в вашей «молнии» не видал фамилии Дольского. Он же по политподготовке пятерку получил, или я ошибаюсь?
Комендант не ошибался.
Замполит до мельчайших деталей помнил, как сдавал зачет по политической подготовке инструктор службы собак младший сержант Виталий Дольский: когда настал его черед, браво вышел к карте и хорошо отработанным голосом, без заминки: ответил на, правда, не ахти какой сложный вопрос. Проверяющий, стараясь хотя бы бегло знакомиться с пограничниками, спросил о гражданской специальности Дольского.
—  Огранщик алмазов, — нарочито скромно ответил тот и не смог выдержать роль до конца — метнул быстрый взгляд из-под длинных ресниц, стараясь понять, произвели впечатление его слова или нет.
«Фирменный приемчик» Дольского, как это бывало не раз, сработал. Проверяющий заинтересовался.
—  Народная молва. — журчал голос Виталия, — издавна приписывала минералам чудодейственные свойства: алмаз укрощает ярость, аметист лихие думы отгоняет, сапфир веселит сердце,  улучшает зрение…
Олег вполуха слушал младшего сержанта, повествующего о международном стандарте огранки и ее формах — розой, кабашоном, бриллиантом. Замполит был уверен в очередной отличной оценке, и не ошибся. Думалось о другом — найдет ли он, старший лейтенант, политработник, инженер душ человеческих, в себе силы признать проваленный им же экзамен по воспитанию этого двадцатилетнего парня? Хватит ли пороху честно оказать: товарищ полковник, не ставьте пятерку. Не достоин ее младший сержант Дольский, хотя как специалист неплох. Он не служит, а дослуживает немногие оставшиеся месяцы. Он может зло посмеяться над неудачей товарища, заносчив, высокомерен, и мы наверняка ошиблись, предложив назначить его командиром отделения.
Промолчал Луцких. Не переборол себя, не смог во всеуслышание признать свое педагогическое поражение, и оттого на душе было муторно.
А теперь комендант вопрос о пятерке Дольского задает, будто не знает, в чем дело…
—  Товарищ подполковник, мне сейчас тренировку по ЗОМП проводить.
—  Иди, проводи. Это вы правильно — время надо использовать с толком. И людям комиссию ждать веселее будет…

Экзамен № 6
Олег неторопливо, словно опытный парашютист свой белоснежный купол, укладывал общевойсковой защитный комплект, именуемый для краткости ОЗК.
—  Готовы, товарищ старший лейтенант? — не вытерпел крепко сбитый ефрейтор, тиская в руке секундомер.
—  Нет еще…
Подзабыл ты, Проняев, народную мудрость: кто медленно запрягает, тот быстро ездит, подумалось Луцких. А у нас в Сибири она и поныне в чести. ОЗК — это ж и в самом деле что-то вроде парашюта: выручить должен в критический момент. Значит, спешка тут ни к чему.
Так, тесемку я затянул по-своему, и это наверняка солдаты подметили. Что и требовалось доказать. Теперь, кажется, все.
—  Готов я, Проняев, — выпрямился Луцких. И. как перед прыжком в воду, вдохнув полную грудь воздуха, сам себе скомандовал:
—  Плащ в рукава, чулки, перчатки надеть. Газы!
Одновременно со щелчком проняевского секундомера клацнули, поддавшись крепкой руке, клапана противогазной сумки. Р-раз — и противогаз надет. Одним движением, как учили. Рывок за тесемки — комплект послушно распластывается у ног…
Все бы ничего, только пот глаза ест. Не смахнуть, резиной щеки и лоб обклеены. Глухо, словно издали, доносится голос Проняева:
—  Минута прошла…
Слышу я, дорогой ты наш комсомольский секретарь. Слышу, каждой клеточкой ту минуту чую. Где ж тот шпенек проклятый? Ага, вот он! Двинули дальше, как любил выражаться свояк Серега Ковалевский. Нынче свояк заставой в Туркмении руководит, а пяток лет назад я стоял в курсантском строю первым после командира отделения, он — вторым, и сестра его Галя не была еще Галиной Анатольевной Луцких…
—  Две минуты, товарищ старший лейтенант…
Без паники, Андрей Проняев, похоже, ты волнуешься больше моего. Не знаешь, что за лучшее время, показанное на училищных тренировках по надеванию точно такого же ОЗК, твой будущий замполит дважды был удостоен внеочередных городских увольнений. Галка любила весну…
—  Готов!
—  Здорово! — опустил секундомер Проняев. — Пятерка, и еще минута  в запасе. Честно минута…
Луцких сбросил ОЗК. Указательным пальцем поддел резину маски, и противогаз, чмокнув, мокрой лягушкой шлепнулся на пол. Замполит наконец вытер пот.
—  Давайте тренироваться, — сказал, тяжело переводя дыхание и не пытаясь скрыть, чего ему стоило «обогнать» норматив.
Тренировка шла к концу, когда в заставском коридоре раздалось:
—  Чего вы от меня хотите в конце концов? Надел я ваш ОЗК раз, надел другой — сколько можно? В четверку же уложился, параллельно выражаясь…
Голос принадлежал младшему сержанту Дольскому. Луцких, в первое мгновение  растерявшись, шагнул к нему:
—  Лично я хочу, чтобы вы работали вместе со всеми, причем в полную силу, надевая не мой, а ваш ОЗК. Хочу научить выполнять норматив на «отлично»…
—  Только не надо мораль читать, — бился под потолком голос Дольского. — Будете ругать — так вообще двойку преподнесу, если эта  комиссия все-таки приедет…
—  Виталий!..
—  Двадцать лет как Виталий. Понял, Проняев? И вообще помолчи, не трать зря словарный запас до комсомольского собрания. Видишь, старший лейтенант Луцких, перпендикулярно говоря, настраивает против меня общественное мнение.
—  Вы его уже и так настроили, — сдерживался из последних сил замполит. — Коллектив почему-то не любит, когда его ни в грош не ставят. Эгоист вы, Дольский, чистой воды. И то, что болтаете здесь, перед строем, — чушь несусветная, простите за прямоту. Одного до сих пор понять не могу: это у вас поза или позиция? Поза — плохо, но поправимо. Позиция — гораздо хуже…
В коридоре появился комендант. Дискуссия  сама   собой прекратилась.
—  Представляете, — рассказывал прапорщик Ковырзин, лишь к вечеру вернувшийся с полезного учебного центра, — там время птицей летит, а ефрейтор этот, Щербина, спокойненько в схеме колупается да еще бурчит себе под нос что-то вроде «тише едешь — дело мастера боится». Включаем — не ладится. То «движки» застыли, то «грудные» не падают, хоть из пушки по ним пали. Щербина снова никого близко к блокам не подпускает. Операторы вокруг него бродят, «ценные указания» выполняют, и мне советуют, мол, не трогайте Гену, товарищ прапорщик, он сам разберется. Я совету внял, трогать — не трогал, но в монтажные платы все же заглянул. И чуть за голову не схватился: мама моя, чего он там только не нагородил! Черт ногу сломит. Однако все перемычки по уму…
—  Щербина-то разобрался? — спросил начальник заставы старший лейтенант Юрий Шаройко.
—  Ага, чудом…
—  Чудо-руки у него, — вмешался в разговор заместитель коменданта капитан Александр Платонов. — Плюс голова на плечах. Прошлой зи-
мой в заставокой котельной электро — движки чуть ли не каждые три дня горели синим пламенем. Щербина автоматику приспособил, и порядок: что ершист парень — так все люди разные, разный и подход к ним нужен.
—  Автоматическую пистолетную мишень сочинил, — напомнил Луцких. — И потом, почему вы, Николае Анатольевич, решили, что Щербин; смену себе не готовит, солдат а учит? Рядовой Пасечник…
—  Да ничего я не решал, — сдался прапорщик, смущенно рассматривая исколотые проволокой руки. — Просто рассказал, как было…
—  Картина ясная, — подвел итог Дрига. — Насколько я понимаю ПУЦ в строю. В таком разе, начальник заставы, собирай войско и пои чутким руководством капитана Платонова выдвигайтесь ночью пострелять. Проверяющих не видать, не слыхать — грех упустить возможность добрую прикидку-тренировку провести. «Вопросы есть?
Вопросов не было.

Прокомментировать

Вы должныавторизоваться чтобы прокомментировать

    "Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают..."

С. Гудзенко

    "...Война - величайшее горе, в особенности в условиях современной военной техники"

Леонид Максимович Леонов

Rambler's Top100 Помощь призывникам в нелегком выборе. Отсрочка от армии или служба в пограничных войсках? Призывник, выбирай.